?

Log in

No account? Create an account

ИНСТРИМ

журнал о муз-сообществе Владимирской области


Previous Entry Share Next Entry
Интервью с лидером группы «Blackmailers» Алексеем Барышевым.
instreammusic

Группа образовалась в 1997 году, собрал её известный в российском гитарном мире музыкант Алексей Барышев. Первоначально это была команда, играющая классические блюзы. Постепенно в традиционное звучание вплетаются балканские мотивы, что происходит под впечатлением от фильмов кинорежиссера Эмира Кустурицы. Смешение блюза и южнославянского фолка оказывается органичным и полностью опровергает утверждение, что «блюз – это когда хорошему человеку плохо». Каждое выступление «Blackmailers» это яркое и неповторимое шоу.


 

Вы уже были во многих городах России, давали концерты в других странах. Вы по-прежнему считаете себя владимирской группой? Какой город вы можете назвать сейчас своим домом?

Да, однозначно. Мы всегда это говорили. И мы очень любим Владимир. У нас масса возможностей переехать. Нас спрашивают: а почему вы в Москву не едете, больше возможностей. А какие возможности? В принципе, все – то же самое, абсолютно. Дело в том, что в Москве я видел очень много знакомых музыкантов, которые уехали туда заниматься творчеством. Но они не смогли им заниматься, потому что там – элементарное выживание. А когда идет выживание, борьба за существование, нужно искать деньги, платить за квартиру, устраиваться на работу, то до творчества уже не доходит. А Владимир очень удачно расположен, и в этом плане нам многие завидуют – в любую точку можно уехать, и в том числе и в Москву. Поэтому такой вопрос вообще не стоит. Никто бы из нас не поменял Владимир на Москву. Поразительная тенденция: недавно несколько человек, москвичей с московскими квартирами, искали работу здесь и хотели бы жить во Владимире.





Группа начинала как блюз-бэнд, пока Кустурица случайно не вмешался в творческую жизнь команды, теперь вы постепенно отступаете и от блюзовых традиций. Это случайно или закономерно? Изменение стиля влияет на популярность группы?

Что касается блюза, на тот период мы так себя чувствовали. Блюз всегда «проходил», что касается меня, допустим. Еще играя с Шайбой (Андреем Агеенко), когда мы основали группу примерно в 1988 году, я все равно слушал блюз. И даже у Шайбы были номера типично блюзовые.

И тогда единственным толчком стало мнение гитариста старейшей московской группы «Удачное приобретение» Алексея Белова. В принципе он подтолкнул меня к блюзу: слушай, у тебя хорошо получается, попробуй играть традиционный блюз. Как раз с того момента и закрутилось. И это продолжалось примерно с 1997 до 2004 года. Мы играли традиционный типичный блюз. Но дело в том, что когда играешь такую музыку, то постепенно приходит осознание подражательства какого-то. Это все-таки чуждая нам культура. Если представить, что сейчас, к примеру, популярна русская народная музыка, и приедут черные музыканты, будут играть на балалайках, петь на ломанном русском языке, тут же все будут смеяться, будет выглядеть глупо. Это, конечно, один взгляд на вещи, есть и другой. Блюз – это уже культура, которая интегрировалась везде, и в Швеции, и в Германии, и Норвегии.

Тем не менее, постепенно мы перестали ощущать честность. Дело в том, что когда музыкант работает, он должен быть честен. Любой человек сразу поймет – либо я играю за деньги, не вкладываю свою внутреннюю энергию, либо мне все уже надоело, и я просто отрабатываю. Такого быть не должно.

И то, что Кустурица повлиял, - это был естественный толчок. Мы просто склонны к экспериментам. И это был эксперимент, уже достаточно затянувшийся, и он продолжается, что касается балканской темы. Она тоже достаточно интересна нам, в свое время открыли ее для себя, но также интересны и собственные ресурсы. Мы стали писать свои тексты на русском языке. То есть вся предшествующая блюзовая подготовка, балканская подготовка дала нам определенный базис, мы почувствовали себя свободнее, стали решительнее в этом плане и начали делать что-то свое. Это очень нелегко кстати дается многим музыкантам – просто все сломать и изменить. Очень многие «нарыли» свою нишу и копают, до конца выгребают. Я знаю немало московских блюзовых музыкантов (не буду называть имен), - они боятся потерять это. У них есть несколько клубов, в которых они постоянно работают год за годом, десятилетия. И они бояться потерять своих поклонников.

Мы рисковали в принципе. Понятно, что блюзовые пуристы не примут заигрывания блюза с балканскими темами. Так оно и получилось, но, по сути, мы приобрели и новых поклонников.

   

 

 Сейчас у вас появляется все больше песен на русском языке. С чем это связано, эта тенденция продолжится в дальнейшем?

Видимо, пока да. Это тоже эксперимент. Мы сознательно пошли на него, решили попробовать. Мы понимаем, что масса народа отвернется от нас в этот момент. И, если честно, меня не интересует мнение большинства. Если я сам не буду ощущать в себе творческую потребность делать то, что мне нравится на данный момент, мне будет просто плохо, я не смогу выкладываться на сто процентов.

За рубежом ваше творчество называют Russian Style. При этом вы сочетаете американские блюзы и балканскую тематику. Почему же все-таки Russian Style?

Они так подразумевают: это что-то новое, смешали несовместимые, в общем-то, вещи. Они не слышали этого раньше, не очень знакомы с балканской культурой, южнославянской, можно так поправиться, а потому назвали это Russian Style.


Вы называете себя «свадебно-похоронным оркестром». Своеобразная ирония, но в каждой шутке только доля шутки. Возможно, это своего рода защита от критиков?

Да и мы это подчеркиваем – то, что мы делаем, мы делаем несерьезно. Есть очень много музыкантов, которые подают себя как серьезные музыканты – «давайте спорить, я так вижу». Лучше быть шутом со своими мыслями, чем позером.  Уже давно вызывает сожаление масса гитаристов, когда человек выходит на сцену и с азартом пилит соло, якобы вдохновенные по двадцать минут, которые никому не интересны, кроме его самого. Это какая-то поза, вот и все.




 

Любое ваше выступление - это не только музыка, но и великолепное визуальное шоу. Человек, который приходит на ваш концерт, - это в большей степени слушатель или зритель?

Ну, в общем-то, по статистике человек потребляет больше информации зрительно. Поэтому да, больше шоу. Опять же мне вот здесь вспоминаются слова Володи Русинова (группа «Jumping cats» - ред.). Когда мы начали мешать блюз с балканской темой, они жестко все это не принимали, они очень серьезно относились. Пока на одном из концертов я не понял – они же издеваются! И это всегда коронная фраза о том, что мы всегда с самоиронией относимся к себе и к своему творчеству. Если бы, допустим, хватило сил и времени играть какую-то очень серьезную музыку, то мы бы играли в такой стилистике.

С каждым альбом ваше звучание претерпевает изменения. В конце прошлого года вышел альбом «Contrafact», как скоро ждать следующего альбома группы, насколько он будет отличаться от предыдущих?

Следующий альбом, даст бог, мы поедем писать осенью, и он будет полностью на русском языке, абсолютно авторские композиции. Они и раньше были авторские по сути своей. Просто брался текст из госпела или традиционного блюза, при этом выворачивалась наизнанку, писалась другая гармония, другая ритмика, другая мелодика, а текст просто вставляли.

Что касается текстов на английском языке, Тимофей говорил: я не возьмусь писать тексты, потому что это должен делать носитель языка. Ведь текст должен быть живым, высокохудожественным.



 

На этом концерте публика услышит какие-нибудь новые композиции, еще не исполнявшиеся во Владимире, или, возможно, хорошо забытые старые?

Половина на половину. Половина старых вещей, половина новых, которые уже войдут в новый альбом.

Каждая группа, которая становится известной, так или иначе, начинает в своем городе, и истории развития примерно похожи. А вот выбранный стиль может повлиять на популярность?

Стиль… - навряд ли. Нужно просто музыку писать честно и с какой-то внутренней энергией. За любым человеком, который пишет картины или стихи, должна стоять энергия. Энергия, которая находится за каким-то конкретным произведением, и ее сразу чувствуешь.


 

Хотела бы задать вопрос не о музыке. 9 сентября произошел очередной теракт во Владикавказе, унесший жизни семнадцати человек. Дата концерта, 11 сентября, тоже знаковая – теракты 2001 года в США. Музыка по большей части аполитична. Тем не менее, должен ли музыкант каким-то образом реагировать на такие события?

Мы на самом деле сожалеем, но организовать специальные акции, позировать и рекламировать мы не хотим. Как любые нормальные люди, мы относимся с непониманием к экстремизму, но акции уже надоели всем. Есть очень много музыкантов, людей творческих, которые затрагивают эти темы, но наша стилистика такова, что тяжело нам это будет донести. Мы просто занимаемся своим делом, людям, конечно, мы сочувствуем. Я не люблю остро социальные группы. Позицию должны выражать политики.

Что хорошего, важного произошло в жизни группы за последний год?

Самое важное, что группа живет и пытается… работать, - это самое главное. Все живы, здоровы, и энергия, которая есть у всех нас, не иссякает. Мы пытаемся что-то делать, не останавливаемся.


Фото и текст интервью подготовила Татьяна Матвеева